Несладкая жизнь: пчеловоды Юга заявили о гибели опылителей от пестицидов

В декабре прошлого года Госдума РФ приняла поправки в федеральные законы «О пчеловодстве в Российской Федерации» и «О безопасном обращении с пестицидами и агрохимикатами», увеличив срок оповещения пчеловодов об обработке полей пестицидами с трех до пяти дней. В то же время, в случае ЧС, срок оповещения может быть сокращен до 24 часов. Эта мера должна позволить аграриям сохранить урожай в случае нашествия вредителей. Закон вступает в силу с 1 марта 2026 года.

Однако пчеловоды Краснодарского края и Ростовской области убеждены, что оповещение не помогает защитить пчел от ядов, что ведет к постепенному сокращению их численности. В отдельных хозяйствах за последние два года из-за отравлений погибло до 2,5 тыс. пчелосемей. А на Кубани с 2020 по 2025 года численность пчелосемей, только по официальным данным регионального минсельхоза, сократилась на 12%.

По словам владельцев пасек, статистика гибели насекомых на самом деле куда более плачевная. В долгосрочной перспективе практика бесконтрольного применения пестицидов приведет не только к росту оптовых цен на мед, сведет к минимуму рентабельность этого бизнеса, но и поставит под угрозу продовольственную безопасность страны.

Почему производство меда на Юге не растет

Согласно данным Россельхозбанка, по итогам 2024 года производство мёда в в России должно было составить 64 тыс. тонн. Краснодарский край входит в пятерку регионов-лидеров по объёмам производства этого продукта, однако, существенного роста продукции пчеловодства в регионе не фиксируют.

Согласно данным министерства сельского хозяйства Краснодарского края, в 2024 году хозяйства региона произвели более 3,1 тыс. тонн товарного меда, что на 5% меньше в сравнении с объемом выпуска продукции за 2023 год.

На рынке сегодня сложно найти настоящий качественный мёд, уверен председатель отделения Союза пчеловодов России по Краснодарскому краю Иван Злобнов.

«Настоящего мёда почти не осталось. В банках из магазина или с маркетплейсов его доля не превышает 10%. Остальное — глюкозно-фруктозный сироп. Например, оптовая цена на натуральный акациевый мёд — около 500-700 рублей за килограмм, а фальсификат с учётом прибыли в рознице стоит 500 рублей, включая упаковку и логистику», — отметил Злобнов.

Схожая ситуация наблюдается и в Ростовской области. По данным донского Министерства сельского хозяйства и продовольствия, на пасеках региона в 2024 году произвели 4,3 тыс. тонн меда, что соответствует уровню предыдущего года. Динамика численности пчелосемей в регионе, по данным минсельхозпрода, не меняется на протяжении пяти последних лет.

Оптовая стоимость натурального меда на Юге достигает 700 рублей за 1 кг// Фото: личный архив Юрия Жмайлова

А вот на Кубани с 2019 по 2024 годы количество пчелосемей сократилось со 145,5 до 129,9 тыс., сообщили «Эксперту Юг» в пресс-службе Министерства сельского хозяйства региона. Основная причина такой динамики — гибель пчел от климатических изменений, а также от отравления пестицидами при обработке полей аграриями.

Несмотря на то, что согласно законодательству, введены четкие сроки оповещения пчеловодов через систему «Сатурн» об обработках пестицидами 1 и 2 класса опасности, эта мера не помогает защитить пасеки от воздействия химикатов, уверены пчеловоды. Предполагается, что после оповещения владельцы пасек должны увезти ульи из района опыления, либо закрыть их внутри.

Куда исчезают пчелы на Кубани и на Дону

Ключевую роль в развитии пчеловодства играют личные подсобные хозяйства. Так, в Краснодарском крае на долю ЛПХ приходится до 93% пасек. Часто это семейный бизнес, в котором участвует не одно поколение родственников. Доход владельцы пасек получают не только от продажи меда, но и за счет продажи самих пчел, а также от опыления полей аграриев. Стоимость одной пчелосемьи для опыления в пору цветения энтомофильных культур (гречиха, рапс, горчица, подсолнечник, кориандр) достигает 3 тыс. рублей.

Однако, многие пчеловоды сегодня вынуждены отказываться от услуг по опылению, так как боятся отравления пасеки пестицидами. Часто аграрии нарушают методику работы с химикатами, рассказал донской пчеловод Юрий Жмайлов.

«Проблема в том, что аграрии обрабатывают энтомофильные культуры — подсолнечник, рапс — в стадии цветения. По технологии это нужно делать за определенный срок до или уже после цветения. Но они ждут, когда придёт вредитель, боятся потратиться на обработку заранее. А вредители приходят как раз во время цветения.Во время обработок применяют запрещённые во всём мире яды, например, фипронил, который смертельно опасен для пчёл даже в малых дозах из-за способности накапливаться в организме», — рассказал Жмайлов.

По словам Сергея Лаштабеги, чья семья уже долгие годы занимается пчеловодством в Кореновском районе Краснодарского края, оповещение пчеловодов об обработках бесполезны.

«Даже если нас будут уведомлять об обработках за неделю, ситуация кардинально не изменится. Сейчас огромное количество пчеловодов, до 70%, держат пасеки на стационаре: на даче, в бригаде, на участке ЛПХ. У них нет возможности быстро куда-то уехать. Звучит как издевательство: человек живёт в населённом пункте, пчёлы зафиксированы по его адресу, приходит извещение об обработке — и что? Их нельзя просто закрыть в улье, это верная гибель. Есть видеоролики, где пчеловоды, закрыв летки даже на 12 часов, теряли семью — пчёлы запаривались», — рассказал Лаштабега.

Даже если пчеловодов будут уведомлять об обработках за неделю до работ, ситуация с гибелью пчёл кардинально не изменится, уверен Сергей Лаштабега //Фото: личный архив спикера

По словам пчеловодов, раньше в сельском хозяйстве применяли яды контактного действия. Поле обрабатывали ночью, вредители гибли, а к утру яд уже не действовал. Сейчас получило распространение массовое применение системных ядов, неоникотиноидов. Растение впитывает их, и яд действует постоянно на протяжении двух-трех недель. Его не смывает дождь и не разрушает ультрафиолет. Если таким препаратом обработали за неделю до начала цветения культуры, увозить пчёл нужно на весь период цветения, потому что нектар и пыльца становятся ядовитыми.

«В 2024 году наша семья очень сильно пострадала, мы лишились пасеки. Фермер не предупредил нас, что планирует обработать три своих поля горчицы запрещённым для этой культуры сверхсильным препаратом первого класса опасности, да ещё с двойной дозировкой. Одно из полей находилось всего в 300 метрах от жилого сектора, хотя по инструкции должно быть не менее 3-3,5 км. В радиусе 14 км погибли пчёлы примерно у 80 пчеловодов. Всего погибло порядка 2,5 тыс. пчелосемей. У моего отца, который занимается этим 40 лет, погибло 36 сильных пчелосемей. Это был крах всех наших планов на сезон», — рассказал Сергей Лаштабега.

Как отмечает Юрий Жмайлов, сегодня весь Южный федеральный округ — это зона применения пестицидов. Сохранить пчелосемьи в таких условиях очень сложно.

«Раньше у нашей семьи была крупная пасека. Сейчас я лично уже не занимаюсь, нервы не выдерживают, пробуют сыновья. У нас есть тягачи, полуприцепы, и мы по всей России пытаемся спастись, кочуем. Но мест практически нет. Везде, куда ни поедешь, — рапс, который привлекает очень много вредителей и который повсеместно обрабатывают во время цветения. Мы пытаемся уехать на север, в леса, но там тоже нельзя просто так встать — нужны тендеры, договоры с Минприроды. Получается, пчеловод везде вне закона. В хозяйствах численность пчелосемей часто меняется в зависимости от сезона. Например, раньше у нас было и 1 тыс., и 1,5 тыс. пчелосемей. Сейчас — около 300. И это не стабильное количество, а то, что удалось сохранить к зиме. Мы физически не можем удержать пчёл живыми, несмотря на всю нашу мобильность и технику. Они гибнут», — рассказал Жмайлов.

Власти отстаивают интересы аграриев

В июне 2025 года министр сельского хозяйства Оксана Лут в рамках своего выступления на Дне поля в Волгоградской области заявила, что аграрии имеют полное право обрабатывать свои поля, если уведомили об этом через систему «Сатурн».

«Мы приняли изменения в закон, что в «Сатурне» ты уведомляешь об обработке за три дня или за 24 часа при экстренной обработке. Если ты уведомил, а пчеловод не прочитал, это вопросы пчеловода. Не твои вопросы. Если потом пчелы прилетели, и что-то с ними случилось, какие к тебе вопросы? Никаких к тебе вопросов. Пчеловоды — это ЛПХ преимущественно, их не поймаешь, ничего с ними не сделаешь. Но они должны тоже знать закон. Незнание закона не освобождает от ответственности. Если они не прочитали, что написано на портале «Сатурна», значит, они виноваты», — сказала Оксана Лут.

Оксана Лут в рамках Дня поля 2025 года заявила, что если аграрий оповестил пчеловодов о проведении обработок пестицидами, то ответственность за гибель насекомых лежит на самих владельцах пасек //Фото: пресс-служба министерства сельского хозяйства РФ 

В регионах власти также, в первую очередь, защищают интересы аграриев, делятся пчеловоды. Так, когда на пасеке Лаштабеги погибли пчелы, было сложно добиться даже проведения необходимых экспертиз.

«Когда все случилось, мы вызывали и местную администрацию, и ветеринарное управление района. Директор ветуправления, глядя на остатки пасеки, спрашивал, зачем мы убирали погибших пчёл, хотя их гниение могло вызвать эпидемию американского гнильца и карантин по всему району. Когда мы настаивали на создании комиссии с независимым специалистом-зоотехником, представитель власти начал выяснять, кто этот специалист и зачем мы его позвали. Власть была не на нашей стороне», — сказал Сергей Лаштабега.

Причем портал «Сатурн», где должно происходить оповещение об обработках, в момент гибели пасеки не функционировал. Даже когда система работает, данные вносят сами фермеры, часто постфактум, считает пчеловод.

«Тот фермер, который отравил наших пчел, в эфире телевидения отрицал применение химии и заявлял, что использует «экологичных жуков». Но все-таки лаборатория Россельхознадзора потом провела анализ и доказала, что в погибших пчёлах и в растениях с его поля — один и тот же смертельный пестицид», — объяснил Лаштабега.

Сейчас владельцы пострадавшей пасеки собирают документы и планируют обратиться в суд, чтобы получить компенсацию за гибель пчел. По предварительной оценке, ущерб от гибели одной пчелосемьи может составлять до 100 тыс. рублей.

По мнению юриста Александра Бударагина, пчеловоды имеют шансы выиграть дело в суде, хотя такие судебные дела не являются повсеместной практикой. Часто владельцы ульев и пасек отказываются от борьбы.

«Случаи судебных разбирательств между пчеловодами и аграриями из-за гибели пчел от потравок пестицидами, хотя и не являются повсеместными, но имеют место. Судебная практика показывает, что суды могут удовлетворять такие иски при наличии достаточной доказательной базы. Необходимо максимально полно зафиксировать факт гибели пчел и размер ущерба. Это включает составление актов осмотра пасеки, привлечение специалистов (например, ветеринарных врачей, экспертов-пчеловодов), фото- и видеофиксацию, сбор образцов погибших пчел и растений с пасеки для проведения экспертизы. Страхование пасек от случаев гибели пчел, в том числе от потравок пестицидами, является возможным. Однако, как показывает практика, возмещение ущерба при наличии страховок может быть сопряжено с определенными сложностями», — говорит юрист.

Проблемы во взаимопонимании с властями по вопросу обработок пестицидами есть и в Ростовской области. Юрий Жмайлов неоднократно направлял письма о нарушениях аграриями правил обработки полей не только в региональные органы исполнительной власти, но и в Министерство сельского хозяйства РФ. Он также писал письма в адрес премьер-министра Михаила Мишустина и администрации президента. Но пока результата эти попытки не принесли.

«Когда я обратился в Минсельхозпрод Ростовской области, меня пригласили на личный приём. Несмотря на все мои обращения, чиновник, который меня принимал, не был в курсе ситуации, документов по моим обращениям на приеме не было. Мне начали рассказывать, что я должен договариваться с аграриями. Вину переложили на пчеловодов: мол, пчёлы у вас сами болеют. Я привёл конкретные примеры нарушений, а мне в ответ — анекдоты. В официальном ответе они пишут, что обработка во время цветения запрещена, но тут же добавляют, что не могут отказать аграриям, так как они потеряют часть урожая», — поделился Жмайлов.

Все попытки пчеловодов добиться контроля за применением опасных веществ при обработках ни к чему не приводят, подчеркивает Иван Злобнов.

«Обращения в Минсельхоз, прокуратуру, правительство уходят по бюрократическому кругу и возвращаются туда, откуда пришли. Россельхознадзор ссылается на отсутствие полномочий. А пока гибель пчёл пытаются компенсировать завозом неадаптированных пчелопакетов из-за рубежа», — отмечает Злобнов.

Последствия не только для пчел

Основная проблема в применении пестицидов состоит в том, что от них гибнут не только окультуренные домашние труженицы-пчелы, но и в целом, многие дикие насекомые, которые являются опылителями. Пчелопакеты, чтобы восполнить популяцию насекомых на Юг часто завозят из Узбекистана. Пчелы из них хотя и не приспособлены к местному климату, и часто являются переносчиками различных болезней, но все же могут восполнить ульи. А вот диких пчел, бабочек и шмелей из-за рубежа не завезти, поясняют пчеловоды.

«Без пчёл, как одного из агрономических методов повышения урожайности, объем сбора культур в хозяйствах может упасть до 30-50%. Сейчас мы входим в критический период. И этот год станет показательным по урожайности. Ведь влаги в почве достаточно, всё взойдет. Но с опылением, как будут дела — это большой вопрос. Количество пчеловодов сокращается. С дикими опылителями непонятно как обстоят дела, нет мониторинга гибели диких опылителей. Постепенно ситуация может дойти до тупика для всего растениеводства», — предостерег Иван Злобнов.

Сергей Лаштабега отмечает и другую проблему. Применение опасных химикатов на посевах может негативно влиять на здоровье населения.

«Самый большой всплеск онкологических заболеваний и бесплодия на юге России коррелирует с началом массового применения этих системных ядов. Мы едим хлеб из обработанной пшеницы, овощи, выращенные на этой химии. Пчёлы — это просто первый индикатор беды, «лакмусовая бумажка». Если гибнут они, значит, яд уже в экосистеме, в воде, в почве, в наших тарелках. Мы травим сами себя ради сиюминутной прибыли», — подчеркивает пчеловод.

Главная причина гибели пчёл на Юге — нарушение правил обработки полей, убежден Юрий Жмайлов (справа) //Фото: личный архив спикера

Для того, чтобы избежать рисков, которые несет бесконтрольное применение пестицидов, необходимо оперативно заняться этим вопросом, уверен Юрий Жмайлов.

«Чтобы ситуация изменилась, в первую очередь, нужно вернуть реальный контроль за обработками посевов. До 2021 года действовал СанПиН, согласно которому к обработке опасными пестицидами допускались только специально обученные люди. Его отменили. Нужно его вернуть. Второе — создать в Россельхознадзоре рабочие инспекции с правом выезда на место и вынесения соразмерных штрафов. Третье — организовать горячие линии для оперативного реагирования. Это технически несложно, но сейчас у властей нет желания это сделать», — резюмировал Жмайлов.